Эмоциональность в этом вопросе

«Если у вас будет мир, вы будете счастливы»

Беседа с врачом Е.Н. Кулебякиной и руководителем общины «Спас» И.К. Лизуновым

Если задуматься над тем, почему даже в православных семьях иной раз возникают проблемы с детьми и конфликты между супругами, то нетрудно прийти к выводу: люди просто не умеют обуздывать свои эмоции. Излишняя, неконтролируемая эмоциональность весьма отрицательно сказывается на семейных отношениях. Насколько важно для христианина сохранение душевного мира, видно из слов старца Алексия Зосимовского, которые были адресованы одной паре только что поженившихся супругов: «Я вам не желаю ни богатства, ни славы, ни успеха, ни даже здоровья, а лишь мира душевного. Это самое главное. Если у вас будет мир, вы будете счастливы».

О причинах раздражительности и потери мира душевного так писал владыка Арсений (Жадановский): «Иногда вдруг у тебя появляется какая-то раздражительность, недовольство окружающими тебя людьми, а то и просто дурное, угнетенное состояние духа, тоска, разочарование. Малейший повод – и твое настроение испортилось. Отчего это? Очевидно, ранее душевная твоя почва была подготовлена к такому настроению. Раздражительность, недовольство людьми вызываются завистью, недоброжелательством к ним. Тоска, уныние, угнетенное состояние духа вызываются предшествующими греховными помыслами, чувствами, делами. Благодать Божия, как утренняя роса, прогоняет все это, освежая сердце и все внутреннее существо человека. Счастлив тот, кто умеет или, лучше сказать, способен быстро привлекать к себе эту благодать Божию: тот легко освобождается от тех душевных страданий, о которых мы говорим». Верующему не стоит забывать, что «раздражительность есть проявление оскорбленного самолюбия».

Однако душевный мир необходимо отличать от мира духовного, то есть дара Божия. В одном из писем архиепископ Феофан (Быстров) написал: «Вы спрашиваете о мире душевном: приходит ли он совне или зависит от усилий самого человека и является своего рода искусством жить мирно? Нужно различать мир собственно душевный и мир духовный, благодатный. Благодатный мир есть дар Святого Духа, а мир душевный зависит от нас самих. В чем заключается в последнем случае умение или искусство жить мирно? На это ответ дает Спаситель: “Придите ко Мне… и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим” (Мф. 11: 28–29)… Скорби всегда более или менее нарушают мир душевный, но духовно-благодатного мира они не могут нарушить никогда. Поэтому о стяжании этого мира и необходимо нам заботиться в продолжение всей нашей земной жизни».

Именно такой благодатный мир стяжал преподобный Антоний Великий. Обратимся к его житию, записанному святителем Афанасием Великим: «Около двадцати лет провел так Антоний, подвизаясь в уединении, никуда не выходя и все это время никем не видимый. После же, поскольку многие домогались и желали подражать его подвижнической жизни, какие-то знакомые его пришли и силою разломали и отворили дверь. Исходит Антоний, как таинник и богоносец из некоего святилища, и приходящим к нему показывается в первый раз из своей ограды. И они, увидев Антония, исполняются удивления, что тело его сохранило прежний вид, не утучнело от недостатка движения, не иссохло от постов и борьбы с демонами. Антоний был таким же, каким знали его до отшельничества. В душе его та же была чистота нрава; не был он скорбию подавлен, не пришел в восхищение от удовольствия, не предался ни смеху, ни грусти, не смутился, увидев толпу людей, не обрадовался, когда все стали его приветствовать, но пребыл равнодушным, потому что управлял им разум, и ничто не могло вывести его из обыкновенного естественного состояния».

К сожалению, для простых мирян мир духовный (по сути, это бесстрастие) – состояние, практически недостижимое. Потому с врачом-психиатром Екатериной Николаевной Кулебякиной и руководителем Центра общинной педагогики «Спас» Игорем Константиновичем Лизуновым мы беседовали о том, как современному человеку сохранить мир душевный.

Андрей Сигутин: Моя учительница русского языка говорила, что эмоции следует отличать от чувств, ибо последние характеризуются глубиной и устойчивостью. Чувства, в отличие от эмоций, развиваются, воспитываются, совершенствуются – вплоть до высших чувств, относящихся к духовным ценностям и идеалам. Поэтому мы и говорим о чувстве любви, а не об эмоции. Екатерина Николаевна, с точки зрения психологии, ощущения, чувства, эмоции – что это такое?

Екатерина Кулебякина: Эти понятия очень часто путают, может быть даже намеренно, поэтому я считаю необходимым дать точное определение каждому из них.

Ощущение – это та информация, которую человек получает через органы чувств: зрение, слух, обоняние, осязание, вкус и мышечно-суставное чувство, определяющее положение тела в пространстве.

Эмоции – это ярко выраженные субъективные переживания, связанные с удовлетворением или неудовлетворением каких-либо потребностей индивида. Эмоции могут возникать самопроизвольно, но поддаются контролю.

Чувства – высокодифференцированные эмоциональные переживания, имеющие отчетливо выраженный предметный характер, которые человек может контролировать.

А.С.: То есть чувства, в отличие от эмоций, всегда связаны с работой сознания и могут произвольно регулироваться?

Е.К.: Да. Страсти же – это чрезвычайно насыщенные, бурные переживания, которые субъективно оцениваются как исключительные, неподвластные самоконтролю, подавляющие волю человека.

А.С.: Неудивительно, что в мирском, обыденном понимании страсть как состояние человека имеет даже положительную окраску: нередко страстью называют любовь. В Православии же страстью называется страдание, порок, греховный навык.

Е.К.: Как видно из определений, основным критерием отличия чувств от эмоций и страстей является воля человека. Безусловно, свободное волеизъявление, в том числе осознанное подчинение своего внутреннего устроения морально-этическим нормам, является отличительной чертой здорового, независимого человека. Так, человек, подверженный страсти табакокурения, зависим от табака; подверженный сексуальной страсти (намеренно не называю это любовью) зависим от объекта влечения; подверженный азартной страсти – от игровых автоматов, казино; гордый человек зависим от чужого мнения и т.д. Характерно, что страсти всегда бесперспективны, у них нет будущего, только настоящее, которое отнимает у человека все силы, чувства, здоровье, а взамен ничего не дает, кроме кратковременной эйфории. Напротив, чувства, глубокие переживания обогащают человека не только информационно, но и подводят его к новой ступени развития, к самосовершенствованию. Наиболее яркий пример противопоставления страсти и чувства в литературе дан в романе Л.Н. Толстого «Анна Каренина». Страсть Анны и Вронского, неподвластная им, в итоге привела к опустошению, потерям, профанации счастья, завела в тупик. В противовес им Китти и Левин сохранили свои чувства, несмотря на препятствия; благодаря любви, они обогатились новыми добродетелями, создали основу для дальнейшего роста своих личностей. И все это происходило при полном самоконтроле с их стороны.

Напомню, что святые отцы Церкви настоятельно рекомендовали избавляться от страстей, но не от чувств.

А.С.: Надо ли бороться со своей эмоциональностью?

Е.К.: Человек, живущий среди людей, не может не реагировать на хамство, на чужие страдания; нельзя оставаться равнодушным и к чужой радости. Любой человек, а тем более православный, должен уметь сорадоваться и сострадать ближнему. Но свои эмоции надо уметь контролировать, в противном случае они будут управлять человеком. Как сказал мудрый Соломон, «…владеющий собою лучше завоевателя города» (Притч. 16: 32). Бороться же надо со страстями, имеющими внешнее эмоциональное проявление: гневом (проявляется раздражительностью, нетерпимостью к чужим недостаткам), унынием (проявляется отчаянием, депрессией), блудом (проявляется сексуальной распущенностью) и т.д.

А.С.: Оптинский старец Никон говорил: «Когда на душе спокойно, тогда чего же еще искать?». Но как сохранять спокойствие? Екатерина Николаевна, дайте, пожалуйста, практические рекомендации.

Е.К.: Чтобы сохранять спокойствие, надо приучить себя соотносить серьезность события и глубину эмоциональной реакции.Например, разбитая чашка или случайная двойка в дневнике ребенка не стоят того, чтобы тратить на них свои нервы, а вот лень или ложь, грозящие сформировать греховный навык, заслуживают яркого проявления эмоций, но в воспитательных целях. Если в этой ситуации оставаться спокойным, то у ребенка может возникнуть ложное представление о вседозволенности. Кроме того,эмоции не должны продолжаться дольше самой ситуации. Традиционный этикет требует не демонстрировать свои эмоции, особенно негативные, подавлять, загонять их вглубь себя. Более современный подход рекомендует, наоборот, давать волю чувствам, чтобы сберечь нервную систему. Оба эти мнения я считаю ошибочными. Надо рассматривать конкретную ситуацию в каждом отдельном случае.

В жизни любого человека могут возникнуть обстоятельства, когда спокойствие превращается в преступное равнодушие, а проявление эмоций становится оправданным. Вспомним, ведь Господь выгонял бичом торгующих из храма, но принял крестную смерть и за них тоже. А святитель Николай? Как он спешил известить о невиновности осужденного! Как он, горя ревностью о чистоте веры, ударил Ария и, осужденный людьми, был оправдан Господом! Поэтому, отвечая на вопрос, надо или не надо эмоционально реагировать на то или иное событие, определите для себя: будет ли какая-либо польза от ваших эмоций, или это будет пустое сотрясание воздуха, тягостное и для вас, и для окружающих.

А.С.: Игорь Константинович, есть ли у вас какие-то рецепты, как выработать в себе спокойствие?

А.С.: Внешне вы очень спокойный.

И.Л.: На самом деле я весьма вспыльчивый. И мне эта школа терпения нелегко дается. Каждый день хочется вскипятиться. Но, опять-таки, когда моих душевных сил уже не хватает и думаешь: «Все, невозможно больше сдерживаться…», то Господь дает терпение, укрепляет. Это знаю по опыту. Жизнь-то христианская – благодатная. Вот это самое главное. Не мы все делаем, а Господь все делает с помощью нас, подавая благодатные силы. И поэтому получается преображение. Сегодня ты не стерпел, а завтра уже стерпишь – потихоньку, помаленьку. Других средств победить свой внутренний разлад нет. А то, первое, психологическое, терпение всегда заканчивается взрывом: рано или поздно чаша переполняется. Каким будет взрыв, зависит от человека: полезет ли он при этом в драку, как-то еще выплескивать из себя негатив станет, скандал ли устроит. Русские мужики, как правило, топят негатив в вине. Это обыденное, бытовое терпение – безблагодатное, оно не преображает человека. Можно всю жизнь так терпеть и внутренне не измениться. А христианское терпение преображает, и из вспыльчивого человека ты превращаешься в более спокойного, терпеливого. Весь вопрос в том, насколько у верующего есть рвение к этому, насколько он осознал необходимость борьбы со страстями. Неслучайно покаяние, по-гречески метанойя, переводится как «изменение» – изменение сознания, ума. А так как в аскетических трудах написано, откуда появляется раздражение, то, зная причины, надо их устранять с Божией помощью.

Правда, сейчас очень много внешних факторов для раздражительности. Психология учит, что источник раздражения надо убирать. А это неверно, с точки зрения православной аскетики. Если меня раздражает мой любимый человек, я что, должен с ним развестись? Или отправить его в длительную командировку? Нет, наоборот. Надо быть еще более плотным в общении с ним, преодолевая свое раздражение.

А.С.: Игорь Константинович, как вы воспитываете в себе смелость, спокойствие, уверенность, самообладание?

И.Л.: Стараюсь выполнять заповеди. Много читал книг по аскетике, поэтому знаю, как необходимо поступать в соответствии с церковной традицией.

А.С.: То есть уповаете на волю Божию…

И.Л.: Я стараюсь делать все то, что должен исполнять православный христианин, для того, чтобы получить спасение. Больше этого я ничего не делаю. Господь милостив ко мне. Я давно убедился, что община «Спас», в которой нахожусь, – это самое лучшее место для меня. Она дает мне каждодневные возможности видеть свои недостатки и предлагает средства для борьбы с ними. Находясь в общине, ты постоянно взаимодействуешь с людьми. Каждый день возникают такие ситуации, где нужно проявить терпение и спокойствие. Всякий раз понимаешь, что ты их не проявляешь в должной мере. Также ежедневно надо проявлять милосердие, рассудительность и прочее.

А.С.: Значит, все-таки воспитываете в себе эти качества?

И.Л.: Да. Но это происходит естественным образом. Самое основное в общинной педагогике – это естественность. Человек специально не ставит перед собой никаких учебно-воспитательных задач. Сама жизнь заставляет работать над своей душой. Ведь Господь всеми управляет, именно Он воспитывает. Бог дает тебе возможность каждый раз обратить внимание: сегодня – на одно, завтра – на другое. То есть воспитательный процесс происходит как бы сам собой, естественно. Это очень важно. Понимаете, часто верующий начинает подвизаться не в меру и не по разуму. В своем духовном развитии он нередко упирается во что-то и… начинает буксовать. А все же на самом деле просто: живи внимательно, и увидишь, как сама жизнь заставит тебя воспитывать себя. К тому же, воспитание – процесс всегда обоюдный: ты воспитываешь, но при этом и тебя воспитывают.

А.С.: В Православии особо не принято говорить о том, что человек должен быть уверенным. А как вы считаете, это качество нужно верующему?

И.Л.: Обязательно. Святой Феофан Затворник пишет об этом. У апостола Иакова также написано: «Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Иак. 1: 8), на такого человека надеяться невозможно – он сам на себя опереться не может. А философ Иван Ильин вообще выработал чеканную формулировку: христианин должен быть именно уверен в себе, каждый его шаг должен носить религиозное обоснование. Если же твой шаг, как Ильин говорит, религиозно оправдан, то появляется уверенность. Это тот самый стержень, который дает тебе возможность смело обращаться к Богу с дерзновением и говорить: «Вот я перед Тобой, Господи». Любое наше действие, даже малозначащее, нужно переводить в религиозную плоскость – мы к этому призваны. Тогда будем тверды, и у нас появится четкий и ясный внутренний критерий выбора: «да» или «нет», – основанный на понимании: нравственно или безнравственно что-либо. У нравственности есть только две категории, третьей не дано.

Конечно, надо быть уверенным, но это не самоуверенность. Это уверенность в правоте своих деяний. Некоторые люди свою уверенность черпают не из религиозного, а из самостного источника, то есть они действуют по принципу: «Я сказал. ». И тогда это очень плохо и губительно для души, потому что человек становится самодуром.

А.С.: В Священном Писании сказано: «Благоразумный хладнокровен» (Притч. 17: 27). Излишняя, неконтролируемая эмоциональность ведь отрицательно сказывается и на семейных отношениях?

И.Л.: Конечно. Человек, как правило, просто не может обуздывать себя, сдерживать, управлять собой. Вот в чем дело. Ведь вообще к каждому человеку нужно относиться бережно и в то же время быть с ним предельно осторожным, как с огнем, – один старец давал именно такой совет. Бережно, чтобы не погасло пламя, а осторожно – чтобы не обожгло. А в семейной жизни придерживаться сего принципа, думаю, наиболее важно. Между эмоциональной, будем так называть, сферой и телесной – очень тесная связь. Как ты можешь иметь телесные отношения с женщиной, если вы с ней в ссоре? Здесь сразу же возникает первая проблема. А если нарушаются супружеские взаимоотношения, играющие немаловажную роль в браке, то этот негатив сразу же распространяется на бытовую сторону семейной жизни. В этом случае происходит разделение на два постоянно противоборствующих лагеря: женщина – потребленческая сторона, потому что она как хранительница очага подсознательно отождествляет себя с семьей: все, что надо ей, – нужно семье, и мужчина – снабжающая сторона (то есть муж как охотник). И соответственно, отношения складываются примитивные: охотник пришел, а сколько добычи принес? Если принес мало добычи, значит, охотник – плохой, а если плохой охотник, значит – негодный мужчина. Отношения складываются весьма тривиальные. Их может преобразить лишь устремленность супругов ко Христу и взаимопонимание друг друга.

А.С.: Я имел в виду несколько иную эмоциональность, когда человека так допекают, что его уже как бы «несет».

И.Л.: Ну, склонность к истерии и подобному присуща, в основном, женщинам, среди них это достаточно распространенное явление. На то она и представительница слабого пола, чтобы ее «несло». Нельзя ей ставить это в вину. Просто у нее природа такая. А мужчина должен как бы «структурировать ее», ему необходимо постепенно гасить в ней эту нездоровую эмоциональность, всячески успокаивать жену. Каким образом? Это уже искусство семейной жизни.

А.С.: Но для этого сначала мужчине надо научиться быть спокойным.

И.Л.: Конечно. Эмоции необходимо контролировать. Что такое эмоции? Это ответная реакция на что-либо, отрицательная или положительная. И даже если положительные эмоции «зашкаливают», это тоже плохо. Здесь тоже нужно идти «срединным путем».

А.С.: Екатерина Николаевна, что такое душевный мир с позиции православного врача?

Е.К.: В этом вопросе мнение православного врача ничем не отличается от мнения любого православного человека. Это единство эмоций, воли и разума вкупе с чистой совестью. Кому-то это может показаться недостижимым, но на самом деле надо лишь следовать одной мудрой молитве: «Господи! Дай мне сил, чтобы сделать то, что я могу сделать; дай мне смирения перед тем, что я не могу сделать; и дай мне мудрости, чтобы отличить первое от второго!».

Как перестать быть излишне эмоциональным?

Адресовано Владиславу Берберову:
Истеричные бабы — это, конечно, печально, но во-первых, «физиономии», во-вторых, излишняя эмоциональность касается не только женщин, в-третьих, рассуждаете как «серая масса», чему ваш профиль соответствует.

А вообще проблема излишней эмоциональности обширна, и работать стоит с каждой проблемной эмоцией отдельно. Причиной может быть невозможность вымещать какие-то эмоции всецело, из-за чего возникает потребность «довыражать» их в обыденной жизни. Ну, например, злит Вас начальник, а выразить этот гнев начальнику Вы не можете. Тогда злость как бы накапливается и выражается в придирках и обидах в адрес родных и близких, которые «поймут и простят». Это не лучший исход ситуации и лучше бы научиться вымещать гнев по возможности на самом начальнике, а если по той или иной причине этого делать нельзя, направить гнев в сторону чего-то полезного (побегать, выговориться, сделать что-то, на что обычно сил не хватает, ударить в стену пару раз в крайнем случае — лишь бы отношения с близкими не портить). Если это эмоция презрения по отношению к другим — хорошенько подумать, откуда она взялась, почему и в каких ситуациях Вы людей презираете и по какому параметру.

Совет общий для всех и каждого — быть внимательнее к тому, как часто, как интенсивно и в ответ на какой разражитель Вы испытываете эмоции, какие и как они мешают Вам или окружающим. Наблюдательность и внимание к своему эмоциональному состоянию — первый шаг к развитию эмоционального интеллекта и контроля над своим состоянием.

И кстати, эмоциональность — это плохо далеко не всегда. Выбрать для себя табу на демонстрацию эмоций — не лучший способ решить проблему излишней эксперссивности.

К вопросу о соотношении категорий «Эмоциональность», «Эмотивность», «Экспрессивность» Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Зотова Анна Борисовна

Анализируются различные подходы к пониманию и соотношению таких категорий , как « эмоциональность », « эмотивность », « экспрессивность », представленные в научной литературе. В заключение дается авторская трактовка данной проблемы.There are analyzed the various approaches offered in scientific literature to interpretation and correlation of such categories as emotionality, emotiveness, expressiveness. In conclusion there is suggested the authors interpretation of the analyzed problem.

Похожие темы научных работ по языкознанию , автор научной работы — Зотова Анна Борисовна,

Текст научной работы на тему «К вопросу о соотношении категорий «Эмоциональность», «Эмотивность», «Экспрессивность»»

6. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 72500 слов и 7500 фразеологических выражений. М. : Азъ Ltd., 1992.

7. Ступин Л.П. Словари современного английского языка. СПб. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1973.

8. Collins COBUILD Advanced Dictionary of English. Boston : Heinle Cengage Learning, 2009.

9. Goodman N. The structure of Appearance. Cambridge (Mass.), 1951. P. 57.

10. Longman dictionary of contemporary English. Harlow : Pearson Education Limited, 2003.

11. Macmillan English dictionary. Oxford : Macmillan Education, 2002.

12. Richards I.A. Basic English and its applications // Basic English / Compiled by Julia E. Johnsen. N. Y. : The H.W. Wilson Company, 1944.

Semantic metalanguage and defining vocabulary

There is described the problem of semantic metalanguage making, analyzed the area of vocabulary explaining and researched the characteristics of defining vocabulary in the Longman Dictionary of Contemporary English.

Key words: semantic metalanguage, definition, defining vocabulary.

о соотношении категорий «эмоциональность», «эмотивность», «экспрессивность»

Анализируются различные подходы к пониманию и соотношению таких категорий, как «эмоциональность», «эмотивность», «экспрессивность», представленные в научной литературе. В заключение дается авторская трактовка данной проблемы.

Ключевые слова: категория, эмоциональность, эмотивность, экспрессивность, эмфатичность.

В настоящее время термин «категория» является многозначным и рассматривается в разных аспектах. В последнее время в на-

учной литературе к категориям относят не только общие (отражающие наиболее существенные признаки лингвистических объектов) и предельно общие понятия (отражающие закономерные связи между языковыми единицами), но и некоторую совокупность единиц, связанных общим значением или общими семами. В последнюю группу включают такие категории, как «эмоциональность», «эмотивность», «экспрессивность» и др., однако вопрос об их соотношении является спорным.

Категория «эмоциональность» обычно рассматривается в широкой и узкой интерпретации. В первом случае ученые трактуют ее либо как совокупность областей выражения чувств и эмоций субъекта [2, с. 3; 16, с. 45; 5, с. 33 — 34 и др.], либо как усиление, или интенсивность [13; 3 и др.]; во втором -как отраженное и закрепленное в семантике слова чувство говорящего, его отношение к объекту речи [15, с. 137; 26, с. 64 и др.].

Кроме того, в последнее время наряду с традиционным термином «эмоциональность» употребляется термин «эмотив-ность», который, в свою очередь, может иметь различную трактовку. В большей части научных работ термины «эмотивность» и «эмоциональность» используются как синонимы [9; 15; 21 и др.], но ряд ученых дифференцируют данные понятия, причем у разных авторов это разграничение осуществляется по разным основаниям.

Основное отличие проходит по линии психологическое/лингвистическое. Некоторые лингвисты относят эмотивность к психологическим, а не лингвистическим понятиям. Так, В.Н. Телия [22, с. 129] полагает, что «категория “эмотивность” связана с эмоциональной сферой психики и соотносится по содержанию с определенными типами эмоций — чувств-отношений, которые мы определяем в диапазоне одобрительной или неодобрительной реакции на обозначаемое».

Однако большинство ученых [14; 25; 1; 7 и др.] трактуют эмотивность как языковую категорию, противопоставляя ее эмоциональности как категории психической.

А.В. Кунин [14, с. 153] отмечает, что «эмо-тивность — это эмоциональность в языковом преломлении, выражение языковыми средствами чувств, настроений, переживаний человека».

Близкую А.В. Кунину позицию занимает В.И. Шаховский [25, с. 13]. По его мнению, на языковом уровне эмоции трансформируются в эмотивность, поэтому эмоциональность — психологическая категория, а эмотивность — языковая. Эмоциональность отражает психическое состояние человека, в то время как эмо-тивность — это вербальное выражение эмоций говорящего.

Следует также отметить, что ученые, считающие «эмотивность» лингвистической категорией, рассматривают ее в узком и широком смыслах. В первом случае эта категория соотносится с эмотивной лексикой и отождествляется или с коннотацией в целом [25, с. 20, 251;

22, с. 121; 23, с. 58 и др.], или с каким-либо из компонентов коннотации: а) эмоциональным компонентом, или эмоциональностью [9, с.37; 26, с. 63 — 64; 21, с. 223]; б) оценочностью [6, с. 38; 16, с. 44].

При широкой трактовке категория эмотив-ности охватывает все языковые средства отображения эмоций и эмоциональных характеристик языковой личности (ее эмоциональные состояния и отношения к отражаемому миру) и делает возможным существование эмоциональной коммуникации [1, с. 15; 12, с. 117; 7, с. 8 и др.].

Как показывает анализ приведенных концепций, категории «эмоциональность» и «эмотивность» тесно взаимосвязаны, и единственным основанием для их различения является противопоставление по критерию «лингвистическое/психологическое». При использовании данных терминов применительно к средствам языка в большинстве случаев выбор одного из них обусловлен лишь индивидуальными предпочтениями ученого.

Если разграничение терминов «эмоциональность» и «эмотивность» не является релевантным для задач исследования, более правомерным представляется употребление термина «эмоциональность» в силу его более широкой распространенности. Следует также отметить, что поскольку под эмоциональностью понимается использование элементов языка для выражения эмоций, отношения говорящего к обозначаемому и воздействия на чувства адресата, то можно считать, что данная категория объединяет семантически близкие единицы разных уровней, что дает основания для применения при ее исследовании полевого подхода.

Категория «эмоциональность» неразрывно связана с категорией «экспрессивность», которая толкуется в литературе неоднозначно — как функциональная и языковая. При функциональном подходе под экспрессивностью понимается «не-нейтральность речи, остранение, деавтоматизация, придающие речи необычность и изобразительность» [8, с. 108; 17, с. 88; 22, с. 7 и др.]. Но некоторые лингвисты [9; 25 и др.] трактуют экспрессивность как усиление выразительности, изобразительности и воздействующей силы высказываний.

Л.А. Киселева [13,с. 9] и В.К. Харченко [24, с. 38 — 40] отмечают, что в основе экспрессивности лежит несоответствие каких-либо языковых средств языковым стандартам, поэтому данная категория обусловлена такими факторами, как образность, интенсивность (признака, действия) и «новизна единицы» (по л.А. Киселевой).

Во втором случае экспрессивность рассматривается как семантическая категория, т.е. входит во внутреннее содержание языковой единицы. Так, М.Г. Бондаренко [4, с. 12],

Н.А. Лукьянова [16, с. 44], В.Н. Цолер [26, с. 63] считают экспрессивность одним из компонентов коннотации. По их мнению, экспрессивность — это способность языковых средств осуществлять изобразительно-выразительную функцию при передаче денотативного значения.

Отсутствие единой трактовки категории «экспрессивность» приводит к тому, что лингвисты разграничивают эмоциональность и экспрессивность на разных основаниях. Точки зрения ученых на соотношение данных терминов колеблются от их отождествления до четкой дифференциации.

Например, В.К. Харченко [24, с. 39], Т.В. Матвеева [17, с. 15] и др. считают понятия эмоциональности и экспрессивности практически синонимами. Т.В. Матвеева отмечает, что «экспрессивное слово с параметрически-оценочным компонентом коннотации — это фактически эмоциональнооценочное слово».

В.И. Шаховский и М.Я. Блох считают экспрессивность и эмоциональность частично сходными, но автономными явлениями и допускают существование неэкспрессивной эмоциональности. Согласно точке зрения этих авторов, эмоциональность высказывания всегда связана с реализацией эмо-

циональной оценки, в то время как экспрессивность чаще связана с интеллектуальным намерением убедить в чем-то адресата [25, с. 3 — 25].

В.Н. Цоллер [26, с. 64] считает, что сходство эмоциональности и экспрессивности заключается в том, что это семантические категории, являющиеся компонентами коннотации. Основное отличие экспрессивности от эмоциональности в том, что как компонент коннотации она играет второстепенную роль по сравнению с эмоциональностью, которая занимает главенствующее положение. Экспрессивность, по мнению В.Н. Цоллера (Там же), «способствует выражению с помощью необычного средства эмоционально-оценочного отношения к тому или иному явлению действительности, лучшему донесению логической и эмоционально-оценочной информации до перцепиента».

Ю.М. Осипов [19, с. 125 — 126] приводит аргументы, согласно которым понятия эмоциональности и экспрессивности не могут сопоставляться ни как равные, ни как различные по объему. Ученый считает, что данные понятия «не взаимозаменяемы, т.к. находятся в отношении дополнительности друг к другу и соотносятся как величина и функция. Эмоциональность составляет компонент значения слова и поэтому является элементом языковой системы, а экспрессивность не входит в значение слова, т.к. возникает в результате употребления языковых единиц и поэтому является функциональной категорией. Аналогичной точки зрения придерживается П.Н. Паничева [20, с. 9 — 10]. По ее мнению, эмоциональность соотносится с познавательно-отражательной функцией мышления, а экспрессивность — с деятельностной (Там же). Соответственно, эмоциональность и экспрессивность выполняют разные функциональные задачи. Основной функцией экспрессивной единицы является воздействие на реципиента (прагматическая), эмотивной — функция эмоционального самовыражения продуцента. Если эмоциональные элементы используются для выражения субъективного отношения и для воздействия на чувства других, то экспрессивные — для усиления выразительности при выражении эмоций, воли, мысли. Сходство эмоциональности и экспрессивности заключается в их «интеллектуальной опосредован-ности».

Следует отметить, что наиболее распространенной и наиболее правомерной является точка зрения, согласно которой экспрессивность и эмоциональность нельзя объединять в одно совмещенное понятие (Е.М. Галкина-Федорук 1958, В.И. Шаховский 1987, В.М. Мокиенко 1989, М.Я. Блох 2002 и др.). В основе данного подхода лежат воззрения, сформулированные Е.М. Галкиной-Федорук [8, с. 107 — 108]. По ее мнению, понятие «экспрессивность» по содержанию шире понятия «эмоциональность», т.к. выражение эмоций в языке всегда экспрессивно, но экспрессивность в языке не всегда эмоциональна. Этот исследователь также считает, что экспрессивные языковые средства усиливают выразительность и изобразительность как при описании эмоций, так и при выражении мысли (Там же, с. 108).

Резюмируя вышесказанное, можно сделать вывод, что категории «эмоциональность», «эмотивность» и «экспрессивность» тесно взаимосвязаны и их границы диф-фузны. Такое положение вещей привело к тому, что некоторые лингвисты отказываются от попыток их разграничения. В частности, И.Г. Жирова вводит термин «эмфа-тичность», который объединяет все формы, способы и уровни отражения эмоций и эмоциональных состояний индивидуума. По мнению исследователя, категория «эм-фатичность» объединяет интеллектуальноэмоциональную (логико-смысловая экспрессивность) и эмотивно-эмоциональную (эмоциональная выразительность) интерпретацию действительности. Способы выражения указанной категории многочисленны и затрагивают все уровни языка. Подобная точка зрения, несомненно, имеет право на существование, однако во многих случаях употребление обобщенного термина «эмфатич-ность» не вполне корректно, поскольку цели исследования требуют разграничения рассматриваемых категорий.

Рассмотрев основные трактовки анализируемой проблемы, мы считаем возможным обосновать собственную позицию. Поскольку термины «эмоциональность» и «эмотивность» служат для обозначения одного и того же понятия, а их употребление обусловлено личными предпочтениями авторов, более целесообразным является употребление традиционного термина «эмоциональность» в его широком значении — как использование элементов для выражения эмоций, отношения говоряще-

го к обозначаемому и воздействия на чувства адресата.

Что же касается соотношения терминов «эмоциональность» и «экспрессивность», то следует исходить из того, что, выражая эмоциональное отношение к тому или иному явлению, говорящий всегда использует экспрессивные (выразительные, изобразительные) языковые средства. Однако экспрессивность в языке не всегда эмоциональна, т.к. экспрессивные языковые средства усиливают выразительность не только при эмоциональном воздействии, но и при выражении мысли. Таким образом, «эмоциональность» и «экспрессивность» — две тесно взаимосвязанные, но не тождественные категории. Понятие «экспрессивность» по содержанию шире понятия «эмоциональность».

1. Бабенко Л.Г. Лексические средства обозначения эмоций в русском языке. Свердловск : УралГУ, 1989.

2. Биренбаум Я.Г. Эмоциональность и экспрессивность в пространстве вводности // Выражение экспрессии в языке и речи. Новосибирск, 1977. Вып.107. С. 3 — 10.

3. Блох М.Я. Теоретическая грамматика английского языка : учеб. пособие. 3-изд., перераб. и доп. М. : Высш. шк., 2000.

4. Бондаренко М.Г. О некоторых лексических средствах экспрессии в новеллах М. Эме // Выражение экспрессии в языке и речи. Новосибирск, 1977. Вып. 107. С. 11 — 15.

5. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М. : Рус. словари, 1997.

6. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки (на материале португальского языка). М. : Наука, 1985.

7. Галиев М.Х. Функционально-семантическое поле чувств (на примере арабского языка) : авто-реф. дис. . канд. филол. наук. М., 2005.

8. Галкина-Федорук Е.М. Об экспрессии и эмоциональности в языке. М. : Изд-во МГУ, 1958.

9. Гальперин И.Р. Стилистика : учеб. пособие. М. : Высш. шк., 1977.

10. Жирова И.Г. Лингвистическая категория эмфатичность в антропоцентрическом аспекте : ав-тореф. дис. . д-ра филол. наук. М., 2007.

11. Звегинцев В.А. Предложение и его отношение к языку и речи. М. : Изд-во МГУ, 1976.

12. Ионова С.В. Когнитивный подход к исследованию текстовой эмотивности // Вестн. ВолГУ. Сер. 2, Филология. Журналистика. 2000. Вып. 5.

13. Киселева Л.А. Вопросы теории речевого воздействия. Л. : ЛГУ, 1978.

14. Кунин А.В. Курс фразеологии современного английского языка : учеб. пособие. М. : Высш. шк., 1986.

15. Курлова И.В. К изучению глагольных способов выражения эмоциональных состояний // Словарь. Грамматика. Текст : сб. ст. // РАН. Отд-ние лит. и яз. М., 1996. С. 128 — 139.

16. Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления (проблемы семантики). Новосибирск : Наука, 1986.

17. Матвеева Т.В. Лексическая экспрессивность в языке. Свердловск : УрГУ, 1986.

18. Мокиенко В.М. Славянская фразеология. 2-е изд., перераб. и доп. М. : Высш. шк., 1989.

19. Осипов Ю.М. Об уточнении понятия «эмоциональность» как лингвистического термина // Учен. зап. МГПИ В.И. Ленина. Проблемы синтаксиса английского языка. М., 1970. № 422. С. 116 -127.

20. Паничева П.Н. Структурно-семантические и прагматические характеристики восклицательных предложений в английской диалогической речи : автореф. дис. . канд. филол. наук. Ставрополь, 2004.

21. Солодуб Ю.П., Альбрехт Ф.Б. Современный русский язык (лексика и фразеология). М. : Азбуковник, 2002.

22. Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. М. : Наука, 1986.

23. Токарев Г.В. К вопросу типологии культурных коннотаций // Филол. науки. 1996. №6. С. 56 -60.

24. Харченко В.К. Экспрессивность, эмоциональность, оценочность и образность как категории лингвостилистики // Стили языка и стили речи как явление функционально-речевой дифференциации : материалы докл. Орджоникидзе, 1983. С. 38 — 40.

25. Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. Воронеж : Изд-во ВГУ, 1987.

26. Цоллер В.Н. Экспрессивная лексика : семантика и прагматика // Филол. науки. 1996. №6.

To the question of category correlations “emotionality”, “emotiveness”,

There are analyzed the various approaches offered in scientific literature to interpretation and correlation of such categories as «emotionality ”, ‘‘emotiveness”,

«expressiveness ”. In conclusion there is suggested the author’s interpretation of the analyzed problem.

Key words: category, emotionality, emotiveness, expressiveness, emphasis.

eot_su

Сообщество «Суть времени» в Livejournal

На небе полная Луна —
В мир смотрит лишь она одна.
Под сенью призрачного света
Волнует ум душа поэта.

Чего же ищешь ты в сей час,
Когда сокрыто всё от нас?
Загадки ль жизни познаёшь,
Подсказку чувства тихо ждёшь? —
Когда внутри огонь горит
И мысли ход боготворит.

В начале прошлого года попытка оформить внутреннее представление о связанном с темой предмете привела к следующему тексту:

«Зачастую можно услышать такую краткую антонимичную характеристику для западной и русской культур — рациональная и иррациональная. В качестве уточнения к ней хотелось бы добавить: индивидуально-рациональная и индивидуально-иррациональная. Потому что если говорить о внутреннем, сознательном, добровольно избираемом предпочтении общественных интересов личным, получим обратную картину: общественно-иррациональная и общественно-рациональная. Откуда и выходит: одному рационально, а другому — смерть; и наоборот.»

Полученный на него комментарий — «. Потому что всё это просто неверно — человечество по сути всюду одинаковое. … По сути, русские ничем не лучше никого другого — но и не хуже.» — я, с одной стороны, не мог не принять, с другой — понимал, что относится он не к тому, что хотелось выразить…

Более точное и свободное от деления людей по национальному/географическому признаку выражение, породившее приведённый в начале стих, увидел в выступлении Кургиняна С. Е. перед студентами ТГУ 17 апреля 2015 года.

«Чисто рациональное слагаемое — это и есть машина. А чисто эмоциональная сфера — это есть такой дёргающийся сумасшедший. Весь смысл заключается в том, что существует вот эта диагональ матрицы, в которой есть чувственная мысль, я так могу ещё сказать, чувственная мысль и интеллектуальное чувство или умно́е чувство.

Если два полушария, правое и левое вот так разделены и тут вот нет некоторой соединяющей вот эту рациональность и эмоциональность дуги, то вот эта диагональ истребляется. В сущности человек как таковой с этого момента уничтожается. Как говорил, может быть и не лучший, но и не худший советский поэт Андрей Вознесенский: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек».

В сущности, сейчас речь идёт о чём-то подобном, и здесь колоссальная роль России, которая всё время говорила об этом умно́м чувстве, то есть интеллектуальном чувстве…»

Рассматриваются и другие, отчасти — связанные с данным, вопросы. В том числе и открытое общество Поппера. Его-то построение, требующее полного устранения коллективизма для достижения идеальной атомизации индивидов, сейчас и ведёт Запад по пути «реакционного прогресса» — расчеловечивания, превращающего людей в бездушные машины.

Информация об этом сообществе

  • Цена размещения 10 000 жетонов
  • Социальный капитал 628
  • Количество читателей
  • Длительность 24 часа
  • Минимальная ставка 10 000 жетонов
  • Посмотреть все предложения по Промо

Спасибо за материал, очень интересно. Надо будет почитать подробнее об этом

рациональное / «эмоциональное» и полушария мозга

Re: рациональное / «эмоциональное» и полушария мозга

О, ночь — прозрения пора!
Подножье дня. Конец. Начало.
Невоплощенного игра.
Пустая лодка у причала
натягивает цепь ума.
Звенят ее тугие звенья.
Так тщится логика сама
изведать радость постиженья.

Вот первый образ прозвучал —
возник на внутреннем экране.
И лишь тогда ушел причал,
исчез в клубящемся тумане.

К вопросу о взаимодействии двух типов мышления — лево- и право- полушарного.

Edited at 2015-05-18 23:05 (UTC)

«А четвертый этаж тоже является комбинацией пропорции эмоциональности-рациональности?»

Автор статьи взял отрывок выступления Кургиняна перед студентами (гуманитариями , и даже аж будущими политологами) Томского университета. Поэтому в нем все предельно упрощено и максимально используются расхожие представления и даже «мемы»(типа такого вот рисунка полушарий с такими вот подписями). Студенты — и не сутевцы, и не нейропсихологи сплошь, тем более что — «гуманитарии». Поэтому без некоторой дебилизации текста (очень аккуратной, не ломающей основную мысль) речь на данную тему вообще не была бы понята дебильноватыми «будущими политологами». Но мы-то куда за ними?
Это я по поводу использования Вами слова «пропорция» — как будто мы не о мозговой деятельности (сверхсложная система, суперсложная структура деятельности) , а о смешивании в пробирке двух простых веществ.
А тема, поднятая здесь Кургиняном, действительно очень важная. «Рациональное» мышление за вычетом эмоций и эмоционального чувства превращантся в механическое, формальное. И перестает быть рациональным (во второй дефиниции -«разумно обоснованный, целесообразный»). Для тех , кто знаком с теорией программирования, знакомо такое понятие «цифровой генератор случайных чисел». Формальное мышление и представляет собой систему таких «генераторов», чем дальше, тем больше выдающих бессмыслицу, не адекватную реальности. С другой стороны, простейшие эмоциональные реакции в простых ситуациях могут быть весьма рациональны (в той же дефиниции данного слова).
Четвертый этаж не сводится к решению проблем «рациональность/эмоциональность» и «логико-понятийное мышление/объемно-образное мышление». Но без решения этих проблем четвертый этаж нереализуем, так как для выхода на этот уровень творческой реализации личности необходимым (но не достаточным) является целостная работа мозга, сознания. Достаточным было бы: «ПОСТОЯННАЯ целостная работа мозга». Но эту задачу не решить, не решив еще одну проблему — проблему бессознательного. Окончательное , полное решение для «четвертого этажа» находится вовсе не в области психологии. Потому что это можно сделать только вместе, изменив социокультурную среду (хотя бы локально). «Один человек не может ничерта».

Эмоциональность в этом вопросе